Детальная информация

В данной работе исследуется социальное сознание в постсоветской России, в первую очередь изучаются изменения в идеологиях населения и формирование новой национальной идентичности. Цель – прояснить трансформацию российской общественной мысли с 1990-х по 2000-е годы и причины формирования этой новой идентичности. В исследовании использовались такие методы, как обзор литературы, исторический анализ и сравнительное исследование. Результаты показывают, что в 1990-е годы российское общество переживало идеологический хаос и отсутствие единой идеологии, в то время как в 2000-е годы страна постепенно стабилизировалась, сформировав единую гражданскую идентичность, основанную на патриотизме и исторической памяти. Результаты исследования могут быть использованы в курсах истории, социальных наук и политологии, а также могут помочь лучше понять современную Россию. В заключении исследования говорится, что российское общественное сознание прошло три этапа: коллапс, хаос и реинтеграция. Новая национальная идентичность в конечном итоге сформировалась на основе усиления государственного управления и единой идеологии.

This paper examines social consciousness in post-Soviet Russia, focusing on the shifts in public ideology and the formation of a new national identity. Its aim is to elucidate the transformation of Russian public thought from the 1990s to the early 21st century and the reasons for the formation of this new identity. This study employs literature review, historical analysis, and comparative research methods. The results show that Russian society experienced ideological confusion and a lack of unified ideology in the 1990s; however, entering the 21st century, the state gradually stabilized, and a unified civic identity formed based on patriotism and historical memory. The findings can be used in history, sociology, and political science courses and contribute to a better understanding of contemporary Russia. The study concludes that Russian public consciousness underwent three stages: collapse, confusion, and reshaping. Ultimately, a new national identity was achieved based on strengthened state governance and the formation of a unified ideology.