Details

В данной работе анализируется риск вторичных санкций в финансовых операциях между Китаем и Россией, выявляются основные типы рисков и строится интегрированная система управления, объединяющая комплаенс, платежную инфраструктуру и хеджирование.Цели : определить ключевые риски (контрагента, банковского канала, платежный, связанный с бенефициарным владением и документацией, валютный и ликвидности).Прояснить механизмы передачи (клиринг в долларах и евро, корреспондентские банковские сети, скрытое владение, чувствительные секторы, избыточный комплаенс, валютные ожидания). Эмпирически оценить последствия санкций после 2022 года, используя месячные данные (2014–2024) с помощью тестов на единичные корни, VAR, анализа импульсных откликов, декомпозиции дисперсии и OLS с поправкой Ньюи–Веста. Построить трехкомпонентную систему управления.Результаты: Выявлено пять типов рисков и шесть каналов передачи; избыточный комплаенс как ключевой механизм нарушения. Эмпирически подтверждена значимость валютной волатильности; фиктивная переменная D2022 положительна, но статистически незначима (p=0,2561). Разработана трехкомпонентная система (комплаенс, платежная инфраструктура, хеджирование) с операционными путями для предприятий, банков и органов власти.

This work analyzes secondary sanctions risk in China-Russia financial transactions, identifies major risk types, and constructs an integrated management framework combining compliance, payment infrastructure, and hedging. Goals: Identify key risks (counterparty, bank channel, payment, ownership/documentation, exchange-rate/liquidity). Clarify transmission mechanisms (dollar/euro clearing, correspondent banking, hidden ownership, sensitive sectors, over-compliance, exchange-rate expectations). Empirically assess post-2022 sanctions using monthly data (2014–2024) via unit root tests, VAR, impulse response, variance decomposition, and OLS with Newey-West errors. (4) Build a three-pillar framework. Results: Five risk types and six transmission channels identified; over-compliance as a key disruption mechanism. Empirically, exchange-rate volatility matters; D2022 dummy is positive but insignificant (p=0.2561). A three-pillar framework (compliance, payment infrastructure, hedging) with operational paths for enterprises, banks, and policymakers is developed).